Группа "Трамвай 11".Поход по Тульским засекам.Мишенское.

Тайна дворянства В.А.Жуковского
(посвящается 220-летию со дня рождения поэта)

асилию Андреевичу Жуковскому, одному из крупнейших поэтов России, посвящены сотни книг, статей и исследований. Однако несмотря на такое, казалось бы пристальное изучение жизни и творчества гениального поэта, в его биографии остаются некоторые не вполне ясные страницы, которые не позволяют в полной мере понять атмосферу, в которой он вырос и в которой сформировался и окреп его могучий талант. В первую очередь это относится к Тульскому периоду жизни В.А.Жуковского. Настоящая работа является результатом наших совместных с тульским историком-архивистом Н.К.Фоминым изысканий документов о В.А.Жуковском, отложившихся в Государственном архиве Тульской области (далее - ГАТО). Их анализ позволяет приоткрыть завесу над одной из наиболее тщательно хранимых тайн рода поэта, о которой ни он сам, ни его близкие ни разу не обмолвились ни единым словом.

       Общеизвестно, что В.А.Жуковский являлся незаконнорожденным сыном богатого помещика Афанасия Ивановича Бунина, владевшего под Белевом большим селом Мишенским, а также целым рядом сел и деревень в Тульской, Орловской и Владимирской губерниях. По законам того времени внебрачные дети записывались в то состояние, в котором числилась их мать, получая отчество, а иногда и фамилию по крестному отцу. Матерью В.А.Жуковского была пленная турчанка Сальха, жившая долгое время в Мишенском, но не имевшая юридического документа на проживание в России. Только после рождения ею сына, А.И.Бунин добился выдачи ей вида на свободное в России жительство. Рождение Сальхой (в крещении Елизавета Дементьевна) сына по-новому поставило и ее положение в семье Буниных, заставило А.И.Бунина принять самые решительные меры для юридического оформления ребенка.

       По законодательству того времени все подданные России должны были быть записаны в сословные списки. Дворяне в родословные книги, крестьяне, мещане и купцы - в ревизские сказки. Поэтому рождение Сальхой сына сразу же создало большую проблему. С девочкой проще, ее достаточно было выдать замуж и она вписывалась в сословие мужа. Сложность усугублялась тем, что после смерти в 1781 г. единственного законного сына Бунина, его права наследника и продолжателя рода Буниных автоматически переходили к незаконнорожденному младенцу. В случае пресечения рода по мужской линии царь обычно удовлетворял просьбы о признании незаконнорожденного сына наследником рода. Хрестоматийный пример - Пьер Безухов.

       Именно так стала относиться к Васе семья Буниных. Мальчика сразу же взяли в господский дом, где он рос и воспитывался. Сохранилась неясная запись в послужном списке уже тайного советника В.А.Жуковского, что он был записан сержантом в Астраханский гусарский полк в 1785 г. Появиться в формулярном списке эта запись могла только со слов самого Жуковского, так как никаких документов, подтверждающий факт записи не было представлено, но чиновникам, составлявшим список, была хорошо известна традиция дворянских семей XVIII в., записывавших своих отпрысков в военную службу сразу же при рождении. Следовательно поэт знал, что Бунины или записали его в полк, или только пытались записать.

       Дело в том, что этот факт биографии В.А.Жуковского приводится без всяких комментариев, хотя при анализе вскрываются явные ошибки. Во-первых, запись в полк давала право на продвижение в чинах только потомственным дворянам. Лиц других сословий в полки не записывали, и для них необходима была действительная воинская служба, чтобы получить офицерский чин, дающий право на приобретение потомственного дворянства. Во-вторых, возможно, А.И.Бунин и записал Васю в какой-то полк, но только не в Астраханский гусарский, так как в 1785 г. гусарских полков в русской армии не было. По военной реформе Потемкина в 1783 - 1784 гг. все гусарские полки были переформированы в легкоконные и навсегда утратили положение иррегулярных войск, какими были до того. Только при Павле I было вновь организовано 7 гусарских полков, среди них Астраханского нет. В 1790 г. в Тульском наместническом правлении было заведено дело о проводах из Тулы Астраханского гренадерского полка на театр военных действий. Это полк квартировал в Туле и входил в состав дивизии, командиром которой был наместник Тульский и Калужский М.И.Кречетников. Поэтому не исключена возможность, что В.А.Жуковский был записан в Астраханский гренадерский полк, в 1785 г. также квартировавший в Туле, с командиром которого или сам Бунин был хорошо знаком, или он воспользовался связями своих друзей и знакомых. Только при таких обстоятельствах незаконнорожденный мог быть записан в полк, хотя, повторяем, такая запись не имела для него каких-либо последствий, так как он не являлся дворянином.

Если запись Васи в полк в 1785 г. имела место, то из этого следует, что А.И.Бунин стремился сделать все возможное, чтобы оформить мальчику потомственное дворянство. Однако усилий одного Афанасия Ивановича было явно недостаточно, поэтому все семейство Буниных активно включается в это дело. Используя влияние Наталии Афанасьевны Буниной (в замужестве Вельяминовой) на видного екатерининского вельможу, Тульского и Калужского генерал-губернатора М.Н.Кречетникова, Бунины добиваются составления им в 1789 г. формулярного списка о службе В.А.Жуковского, в котором ему присваивается якобы выслуженный им первый офицерский чин прапорщика. В своих воспоминаниях А.Т.Болотов очень подробно описал, что делал Кречетников по наущению Наталии Афанасьевны, которая по его словам выглядела настоящей временщицей в Туле. Болотов даже опасался за свое место на службе, которое, по слухам, предназначалось для самого Афанасия Ивановича Бунина.

       Научный сотрудник ГАТО Н.П.Тарасов, обнаруживший дело о внесении В.А.Жуковского в дворянскую родословную книгу Тульской губернии (ГАТО, ф. 39, оп. 2, д. 841), отмечал, что формулярный список, несомненно, поддельный, не указывая, однако, с какой целью и в какое время была совершена подделка.

       Шла русско-турецкая война 1787 - 1791 гг. Тульский наместник М.Н.Кречетников в период военных действий (они велись только весной-осенью, на зиму войска отводились на так называемые "зимние квартиры") командовал одной из дивизий Украинской армии, а зимой исполнял свои обычные административные обязанности. Уезжая в апреле 1789 г. к армии, Кречетников оставил наказ об управлении наместничеством в его отсутствие и дал указание, чтобы ему с особыми курьерами доставлялись сведения о работе Тульского оружейного завода и обо всех важнейших событиях в наместничестве (ГАТО, ф. 54, оп. 5,д. 2 432). Поэтому связь его с Тулой, даже при нахождении в действующей армии, не прерывалась.

       С начала кампании 1789 г. М.Н.Кречетников оказался независимым командиром. Его дивизия располагалась в отдалении от других крупных военных соединений. Только в начале сентября она была включена в состав армии генерал-аншефа Репнина, участвовала в разгроме турок у речки Сальчи и преследовании их до Измаила, обстреле города. Затем Потемкин приказал Кречетникову со своей дивизией выступить к Бендерам. Неудача под Измаилом, когда Репнин не решился на штурм города, хотя в стене уже была пробита брешь и город горел, сильно скомпрометировала главнокомандующего армией и он был удален с театра военных действий. Поэтому выявить подлог в составленном М.Н.Кречетниковым формуляре было практически некому. Кроме того, насыщенный до отказа сражениями год во много раз увеличил поток документов о производстве в чины, отставках за ранениями и болезнями. Следует напомнить, что кроме сражения у Сальчи и обстрела Измаила, А.В.Суворов разгромил турок у Фокшан и Рымника, а сам "светлейший князь" Потемкин 2 ноября взял Бендеры. Именно после взятия Бендер 7 ноября Потемкин подписал оказавшийся у него на столе формулярный список о службе и прошение об отставке младшего адьютанта в чине прапорщика штаба генерал-поручика М.Н.Кречетникова В.А.Жуковского. Оба эти документа были датированы октябрем 1789 г.

       Опытный администратор и царедворец Кречетников составил формуляр так, что придраться к нему было практически невозможно, и подал его на подпись в наиболее благоприятное время, когда влиятельный вельможа находился в прекраснейшем расположении духа. Как утверждали современники, в таком состоянии Потемкин легко подписывал бумаги, которые в периоды хандры подолгу валялись неразобранными. Да и у кого могли возникнуть подозрения в отношении какого-то прапорщика, прослужившего в компанию 1789 г. при штабе Кречетникова. Тем более, что Кречетников в формуляре указал, что прапорщику 21 год и происходит он из польских шляхтичей. Указать на службу в полку было опасней. Списочный состав полков армии был известен штабу Потемкина. Адъютант же вызывал гораздо меньше подозрений. У всех независимых командиров в то время был огромный штат всевозможной прислуги от деньщиков и камердинеров до адьютантов, служивших в обер и штаб-офицерских чинах. Указание на происхождение из польских шляхтичей сразу же снимало несколько недоуменных вопросов, как об отсутствии у офицера недвижимого имения, что для XVIII в. было очень подозрительно, так и о странности фамилии русского офицера. Кроме того, Польша оставалась еще независимым государством, подданные которого с большой охотой поступали на военную службу в соседние государства и оставляли ее в любое удобное для них время. Поэтому, формуляр и прошение об отставке датированы предусмотрительно октябрем, без указания точной даты, когда дивизия Кречетникова еще не присоединилась к армии Потемкина под Бендерами. Без сомнения, Кречетников не мог не упомянуть в формуляре об участии своего адьютанта в сражении у Сальчи и в обстреле Измаила.

       Кроме того, в прошении об отставке обращает на себя внимание маленькая деталь, которая не оставляет никаких сомнений в поддельности формуляра и прошения. В документе об отставке Василий Жуковский назван по отчеству "не Андреевичем", а "Афанасьевичем". Наиболее удовлетворительными объяснениями случившийся описки могут быть: первое, что А.И.Бунин поспешно писал прошение об отставке перед направлением его с курьером Кречетникову, или второе, что М.Н.Кречетников, хорошо зная Бунина, не знал, или забыл отчество Васи.

       Во всяком случае, формулярный список без всяких трений прошел через стол президента Военной коллегии кн. Потемкина, был утвержден императрицей. После чего 16 июля 1790 г. определением Военной коллегии отставка была разрешена. Так семилетний Вася Жуковский стал прапорщиком.

       Смерть А.И.Бунина в 1791 г. переложила заботы о мальчике на его сестер. В это время сложилась очень благоприятная обстановка, чтобы оформить для Васи потомственное дворянство. В 1792 г. Екатерина Афанасьевна Бунина вышла замуж за полковника Андрея Ивановича Протасова, который в 1793 г. был избран Тульским губернским предводителем дворянства. В его компетенцию как раз входило ведение дворянской родословной книги губернии и рассмотрение всех дел о внесении в нее. Но не он один рассматривал представленные доказательства для причисления к дворянскому сословию. Вместе с ним их рассматривали и уездные депутаты. Сложилось так, что одновременно с Протасовым в качестве уездных депутатов были избраны Белевским - Петр Николаевич Юшков, женатый на Варваре Афанасьевне, урожденной Буниной, а Ефремовским - брат Тульского вице-губернатора Николая Ивановича Вельяминова, женатого на известной уже временщице Наталии Афонасьевне, Степан Иванович. Таким образом, вопрос о внесении Василия Жуковского в дворянскую книгу практически становился семейным делом Буниных. Во всяком случае, при голосовании уже три голоса были "за". Все трое занимали среди депутатов наиболее заметное положение в обществе. Полученный В. Жуковским чин прапорщика позволял при благоприятных обстоятельствах надеяться, что удастся причислить мальчика к благородному сословию. Тем более, что сама документация способствовала проведению данного дела. В патенте на чин не указывался ни возраст, ни предыдущее прохождение службы получившего его. К тому же всем хорошо было известно, что достижение обер-офицерского чина по табелю о рангах Петра дает право на потомственное дворянство. Выслужившие это дворянство заносились во вторую часть родословной книги.

       Всем этим и попытались воспользоваться Бунины. 22 марта 1795 г. выдается затребованный ими из Военной коллегии патент на чин прапорщика. Прошение о внесении Василия Андреева сына Жуковского во вторую часть родословной книги подается 25 апреля 1795 г. Следует отметить, что в этот же день к заседанию депутатов подбираются необходимые ссылки на законодательство, дело вносится в повестку дня заседания последним, восьмым по счету. Прошение, патент, посемейный список и заключение секретаря собрания рассматриваются и прошение, разумеется, удовлетворяется. Выносится определение, что по выслуженному чину прапорщика Василий Андреев сын Жуковский вносится во вторую часть родословной книги Тульской губернии. Грамота о дворянстве под №655 ему была выдана 1 июня 1795 г.: "Подлинная подписана тако: губернский предводитель полковник Андрей Протасов, полковник и белевский депутат Петр Юшков, надворный советник и ефремовский депутат Степан Вельяминов …" и далее следовали подписи остальных депутатов. Затем имя В.А.Жуковского с указанием его младшего офицерского чина прапорщика было внесено в специальный реестр, отмечавший "сколько с 1791 года по вступающим от благороднаго дворянства доказательствам в родословную сей (Тульской - И. Н.) губернии книгу в разные ее части имян занесено и грамот вышло значит под сим" (ГАТО, ф.39, оп. 2, д. 2 818, л. 5).

       Так была достигнута главная цель Буниных - добыть дворянство для мальчика. В 12 с небольшим лет В.А.Жуковский становится дворянином, что во многом определило его судьбу.

       Однако для выслуженного дворянства все же необходима была действительная военная служба, поэтому Бунины стараются как можно скорее легализировать Васино дворянство, пристроив его в какой-нибудь полк, в котором имелись бы хорошо им знакомые командиры. Без этого оформление офицерства было просто невозможно. Для биографов поэта необъяснимым остается тот факт, почему же в 1795 г. Васю не приняли на военную службу. Хорошо известно, что близкий знакомый Юшковых майор Постников служил в Рязанском полку, расквартированном в Кексгольме, однако почти беспрерывно находился в отпуске в Туле. В 1795 г. его неожиданно вызвали в Кексгольм и он обещал Юшковым записать Васю в свой полк. Они уехали. Вася писал из Кексгольма, что находится среди офицеров, "учится ружьем", присутствует на ученьях солдат и пр. Но до мальчика не доходили слухи, или он не обращал внимания на перемены в полку.

       Дело в том, что Рязанский пехотный полк не был строевой частью. Он был занят на канальных и других строительных работах. В истории полка отмечается его низкое внутреннее состояние: "Командир полка кн. Павел Васильевич Долгорукий редко жил при вверенной ему части, все более в С.- Петербурге, в своих имениях, занимаясь собственными делами. Произведенный 2 сентября 1793 г. из полковников в бригадиры он стал положительно гостем в полку, передав командование в руки подполковника Авксентия Баранова …". Но в 1795 г. войска в Финляндии перешли из ведения И.П.Салтыкова к генерал-поручику М.И.Кутузову, который не стал мириться с прежними порядками в Рязанском полку. Тем более, что в 1796 г. намечался поход во Францию и Рязанский полк был зачислен в состав экспедиционного корпуса. Все это прекрасно объясняет и экстренный вызов Постникова в полк, и неудачу с записью в него Васи. Без сомнения, хороший знакомый Постникова подполковник Баранов, позволявший ему в течение длительного времени спокойно находиться в отпуске, периодически его возобновляя, теперь вынужден был строго придерживаться устава. Даже сам Постников был вынужден выйти в отставку, хотя и с повышением чина. В таких условиях, конечно, о зачислении Васи, не имеющего настоящего формулярного списка, в полк и речи быть не могло.

       Неудача с поступлением на действительную военную службу могла иметь для Васи очень грозные последствия, несомненно тяжело переживалась Буниными, так как она не только закрывала перед ним военную карьеру, но и в любой момент могло лишить добытого с таким трудом дворянства. Тем более, что закон 1788 г. требовал представлять каждое дело о внесении в дворянскую родословную книгу всех получивших выслуженное дворянство в Правительствующий Сенат для исключения из податного сословия. Безусловно, не без оснований, Протасов не выполнил этого требования. Другие избиравшиеся предводители всегда могли сослаться, что В.А.Жуковский никогда к податному сословию не принадлежал, и в ревизских сказках не значился.

       То, что все эти опасения были не случайны прекрасно видно из документов "Дела о внесении В.А.Жуковского в дворянскую родословную книгу Тульской губернии". В 1838 г. в Тулу прибыла ревизия из Правительствующего Сената (В.А.Жуковский к этому времени был уже действительным статским советником и воспитателем наследника престола, будущего императора Александра). Ревизия была очень жесткая и завершилась большой чисткой рядов тульского дворянства. Самым безжалостным образом исключались все, у кого были хотя бы малейшие недостатки в предоставленных документах или в их оформлении. Под чистку попали даже представители древнейших дворянских фамилий, ведших свое происхождение от бояр Ивана Калиты и Дмитрия Донского, у которых в каких-то коленах терялась связь между поколениями. Многие из них вынуждены были изменить номер родословной книги и были записаны как выслужившие дворянство чинами. Для нас особенно важно, что все постановления ревизии писались быстро, времени на пересмотр и анализ дел, которых было очень много (около трех тысяч) явно не хватало. Определения ревизии, вшитые в дела, пестрят исправлениями и зачеркиваниями, так как в дела подшивались черновики. Также следует обратить внимание на то, что во всех случаях, кроме одного, исключаемые из дворянства официально уведомлялись, что по постановлению сенатской ревизии их дворянство считается не доказанным и необходимо дополнительно представить те или иные документы, неопровержимо доказывающие их права принадлежать к привилегированному сословию.

       Только В.А.Жуковскому такого официального документа отправлено не было, хотя неофициально он был уведомлен о результатах ревизии. Обращает на себя внимание определение ревизии, вшитое в его дело. Оно очень большое и написано без единого исправления, в совершенстве отработанными канцелярскими фразами, что приводит к мысли о тщательной подготовке текста. Вне всякого сомнения, ревизовавшие дело прекрасно знали, о ком идет в нем речь. Поэтому они не решились прямо сказать, что В.А.Жуковский не имеет никаких прав на дворянство. Тщательно расписав документы, составляющие дело и сославшись на их неполноту, они ограничились тем, что написали, что В.А.Жуковский действительной военной службы не нес, почему дворянское собрание не вправе было причислять его к дворянству.

       Подобное исключение было катастрофой всей жизни для любого смертного в России. Однако В.А.Жуковский уже не был простым смертным. Император Николай, узнав о возникшем "недоразумении", в следующем 1839г. пожаловал В.А.Жуковскому и его будущему потомству диплом на дворянское достоинство.

       Поэтому так и была грозна неудача в Кексгольме. В случае же удачи и поступлении Васи в полк в чине прапорщика его дворянство становилось законным. Буниным вновь приходилось вновь предпринимать самые энергичные меры, чтобы обеспечить судьбу мальчика. Однако неудача с поступлением в Рязанский пехотный полк закрыла для Жуковского военную карьеру. Оставалась только статская служба, для которой необходимо было соответствующее образование.

       В начале 1797 г. Мария Григорьевна Бунина отвезла Василия в Московский университетский дворянский пансион, являвшийся одним из лучших учебных заведений в России того времени. Только грамота о дворянстве давала В.А.Жуковскому право на поступление в него. Тем не менее, у руководителей пансиона, по всей видимости, возникли сомнения, если не в вопросе о законности дворянства нового ученика, то в обеспеченности платы за обучение. Ведь они принимали в пансион дворянина, не имеющего не только имения, но и какой-либо недвижимости, плату за которого обязуются вносить какие-то в принципе посторонние к нему люди. Сейчас они ее вносят, но где гарантия, что они в дальнейшем будут ее исправно вносить? Только наличие недвижимости у самого ученика может являться подлинной гарантией в его платежеспособности.